Читаем без скачивания Воровской дневник [Сборник] - Николай Иванович Леонов

Ради этих памятников она вставала рано утром и шла на свою первую работу, в цветочный киоск. Девушка дрожала от сырости в прохладном помещении, тонкими пальцами перевязывала упругие стебли, робко улыбалась покупателям и старательно записывала выручку в рыхлую тетрадь каждый вечер перед закрытием.

В конце месяца вместо ожидаемой суммы ее ждал удар. Владелец киоска, пузатый жилистый Артур, заявил, что у новенькой работницы огромная недостача. Поэтому она не получит ни копейки, даже больше того, должна будет отработать бесплатно еще две недели. Даша тогда попыталась что-то возразить, но в ответ обрюзгший мужчина в пестрой рубахе, с толстым золотым браслетом на пухлой руке, принялся орать на нее, тыкать волосатым пальцем в тетрадь.

От его криков Даша привычно застыла. В ее голове теннисным мячиком прыгала мысль о том, что не зря математичка всегда называла ее деревяшкой. Цифры в сознании девушки обычно путались и сливались в кучу. Она тогда без единого слова выбежала из киоска. Лишь бы не слышать мужского визгливого голоса, который прижигал ее до боли, словно удары кнута.

При таком вот обидном воспоминании в горле у Даши застрял комок, а глаза защипали слезы.

В детском доме за этот ступор при крике, плач при любой ссоре или драке ее прозвали Квашней. Эта обидная кличка прилепилась к ней на все долгие годы сиротской жизни в детском доме. Даша ненавидела ее, но изменить себя не могла. Во время любого конфликта из глаз у нее начинали литься огромные соленые капли.

Ее частое дыхание вдруг сбилось от резкого удара в плечо. Хрупкая девушка отлетела к железной стене гаража. В следующую секунду грубая ладонь крепко зажала ей рот.

– Ты чего, Квашня, дверь не открывала? Меня чуть в ментовку не загребли из-за твоей соседки. Я же знал, что ты дома. Если бы не старая карга, то вынес бы в два счета фанеру в твоей халупе, – прошипел ей в лицо Иван, ее давний знакомец.

Этот парень жил с ней в одном детском доме, но был на четыре года старше. Так что пока Дарья оканчивала швейное училище, он успел набраться знаний в уличном университете. Встретились они случайно возле местного супермаркета. Ванька калымил там грузчиком, а девушка забежала туда за дешевым рассыпным чаем, который спасал ее от холода в промозглом цветочном киоске.

С тех пор Ванька регулярно заходил к старой знакомой на работу, угощал сладкими булочками из этого же супермаркета, веселил рассказами об ушлых продавщицах и недотепистом старом охраннике, который не замечал его мелких краж. Был он парнем крепкого телосложения, с широким скуластым лицом, на котором выделялся перекошенный в частых драках нос. Глубоко посаженные глаза, множество мелких шрамов, а главное – пугающая улыбка, демонстрирующая редкие обломки зубов, делали его внешность отталкивающей. Детдом и бурная жизнь в уличных подворотнях добавили Ивану неприятный бегающий взгляд и речь, пересыпанную трехэтажным матом.

Но других кандидатур для общения у Даши не было, так что с каждым днем она все больше привыкала к внешности и манерам этого парня. А когда он сам предложил ей денег в долг, она была в таком восторге, что повисла у спасителя на шее и поцеловала его в знак благодарности.

Но через две недели после щедрого поступка все изменилось. Как только Даша не смогла вернуть деньги, Ванька мгновенно показал темную сторону своей натуры. Его заботливое отношение к ней испарилось, он превратился в жуткого монстра. Каждый день он звонил Даше, караулил ее у квартиры, говорил о растущем долге и требовал возврата денег.

На все попытки девушки объяснить, что ее обманули с расчетом и она теперь ищет работу, этот тип отвечал крайне грубо. Он со вкусом излагал, как переломает своей должнице ноги, порежет лицо и подожжет волосы, если она не начнет возвращать ему занятые деньги прямо сейчас. От таких угроз Даша впадала в ступор. По ее бледному личику ручьем текли слезы.

Вот и сейчас Ванька зажал ей рот рукой, прижался к уху и принялся вполголоса бубнить:

– Бейсбольной битой переломаю ноги так, что ты всю жизнь будешь в коляске ездить, глаза тебе выткну. Чтобы завтра деньги были, поняла?

Со стороны они выглядели как влюбленная парочка, которую обуяла страсть в укромном уголке зеленых зарослей. На тропинке мелькнула женщина с коляской, но только окатила их неприязненным взглядом и исчезла между кустов, растущих возле детской площадки.

От страха Даша не в силах была закричать или замотать головой.

Парень поднес горящую зажигалку близко к ее широко раскрытому глазу:

– Сожгу тебе скальп, будешь лысая безногая уродка. Поняла, Квашня? Завтра чтобы открыла дверь! – Не дожидаясь ответа, парень убрал руку и рывком швырнул Дашу на обломки кирпичей, валяющиеся возле гаражной стены.

После этого он развернулся и пошел, не оглядываясь на худенькую фигурку, лежащую на земле.

Даша с трудом поднялась на ноги. Джинсы оказались перемазаны в грязи, на ладони кровоточила свежая ссадина. Она на автомате двинулась по тропинке.

В ее голове, среди вязкого тумана страха пульсировала одна только мысль:

«Мне нельзя опаздывать».

Она все-таки опоздала.

Костюмерша мазнула взглядом по бледному лицу и измазанным джинсам, а потом недовольно буркнула:

– В туалете приведи себя в порядок, после этого бери отпариватель и утюг. Вот три платья на вешалке. Их надо отгладить. Если где оторвалось кружево, то пришей его. К обеду ты непременно должна закончить. У них репетиция в костюмах будет.

Даша кивнула торопливо, бросилась в коридор и тут же потерялась. Вчера костюмерша показала ей, где находится уборная, но сегодня темные рукава закулисья показались девушке лабиринтом. Она долго бродила, путалась в дверях и табличках, пока наконец не увидела уборщицу с полным ведром воды.

Обратно она дошла быстрее. В костюмерной уже вовсю кипела работа, и Даша лихорадочно схватилась за шланг отпаривателя. Плотный бархат плохо разглаживался, густые кружевные воланы упрямо топорщились некрасивыми заломами. Даша перенесла платья поближе к гладильной доске, где с помощью влажной марли и утюга наконец-то смогла выровнять роскошный воротник и манжеты.

В теплой комнате вполголоса переговаривались женщины, мерно тикали часы, тихо шуршала ткань нарядов.

Девушка сноровисто подшила оторвавшийся подол, потом отпарила второе платье и принялась выглаживать шелковый пояс на третьем. От тихих звуков и тепла в ее животе растаял комок страха. Она согрелась впервые за долгое время.

Из-за отключенного отопления по ночам Даша не могла уснуть под тонким покрывалом, ворочалась с боку на бок, потирала друг о друга заледеневшие ступни и ладони.